maksa (maksa) wrote,
maksa
maksa

О ножах, топорах и тапочках

Сначала — моя любимейшая цитата из Дугласа Адамса:
«
Помимо всего прочего, залогом успеха является и качество орудий труда. Бог весть сколько дней Мастер Сандвичей, прервав на время общение с Пекарем, уединялся со Стриндером-Кузнецом, взвешивая на руке и пробуя ножи. Длина лезвия, угол заточки, балансировка — всё это рождалось в оживленных спорах; одна за другой выдвигались, апробировались и оттачивались теории, и вечер за вечером жители деревни могли наблюдать силуэты Мастера Сандвичей и Кузнеца на фоне заходящего солнца. Молот Кузнеца совершал плавные движения в воздухе, выковывая нож за ножом, сравнивая вес одного с балансировкой другого, толщину лезвия третьего с изгибом рукояти четвёртого.
Для грамотного изготовления сандвичей требовалось три ножа. Первый — нож для нарезки хлеба: жёсткое, властное лезвие, безоглядно навязывающее батону свою стальную волю. Затем шёл нож для намазки масла: округлый, но также не без твёрдости в лезвии. Ранние варианты отличались чуть избыточной округлостью, но постепенно, опытным путём, родились новые, абсолютно идеально сочетающие гибкость с твёрдостью и сообщающие слою масла необходимые гладкость и изящество.
Но королём всех ножей оставался, вне всякого сомнения, нож для мяса. Он не просто диктовал разрезаемому материалу свою волю, как делал нож для хлеба, — нет, его траектория определялась структурой мясного пласта, в результате чего достигалась поразительная гармоничность ломтиков, изящными пластинами соскальзывающих с окорока. Каждый новый ломтик мяса отлаженным движением руки Мастера Сандвичей направлялся на тщательно спропорционированный нижний кусок хлеба и подправлялся на нём четырьмя короткими движениями ножа. А затем наступало то истинное волшебство, поглазеть на которое каждый раз собиралась ребятня со всей деревни: ещё четыре точных удара лезвием — и начинка сандвича становилась чудесной мозаикой из кусочков мяса и масла. Размер и форма мозаики менялись в зависимости от формы всего сандвича, но всякий раз Мастеру Сандвичей удавалось достичь гармонии, отличающей произведение настоящего мастера. Второй слой мяса, повторная обработка — и основной акт творения можно было считать завершённым.
»
Вторая цитата — из Скотта Беркуна: для того, чтобы показать, что продуманная подготовка сокращает время работы, он в своей книге «Искусство управления IT-проектами» («The Art of Project Management») приводит высказывание Авраама Линкольна «Если бы у меня было шесть часов на то, чтобы срубить дерево, я бы потратил четыре часа на заточку топора» («Give me six hours to chop down a tree and I will spend the first four sharpening the axe»). Мне кажется, Беркун неверно истолковал слова Линкольна. Это высказывание вовсе не о планировании, а о том, насколько важно качество используемых инструментов.
Для меня удобство пользования инструментарием не просто важно — оно фактически определяет эффективность моей работы. К примеру, однажды я подарил одному хорошему человеку автомобиль только потому, что мне не хватило терпения дожидаться по десять секунд загрузки каждой следующей страницы на сайте. Хороший инструмент должен помогать добиваться результата, а не отвлекать на себя внимание, потому что в последнем случае приходится тратить большую часть своих усилий на борьбу с ним. Орудие труда — будь то нож или окошко в браузере — должно быть продолжением не руки даже — мысли, и тогда работа будет не только максимально эффективной, но и начнёт приносить осязаемое удовольствие.
* * *
А поводом к этой заметке стало то, что красивые и тёплые тапочки, купленные мною в Хайфе, совсем растянулись и сделали мою походку медленной и шаркающей. И теперь вместо того, чтобы летать по дому, я медленно шествую из комнаты в комнату, а чаще подсознательно отказываюсь от идеи куда-то перемещаться. А не носить тапочки вообще нельзя — дома очень холодный пол, и уже через неделю тапочки мне будут не нужны, а понадобятся молоко и мёд.
В начале года мне несказанно повезло: в Барселоне, заглянув в супермаркет рядом с гостиницей, я увидел красивые тапочки по смешной цене — где-то три евро за пару. Самые большие были мне явно малы, но поскольку у меня часто бывают гости, я раздумывал недолго. Заодно на всякий случай купил домашние туфли — ворсовые, цвета камеди. Поначалу они стояли без дела, но через некоторое время я распробовал, насколько они удобны. Однако счастье длилось недолго — вскоре после того, как я понял, что не могу без них жить (нет, могу, конечно, но разве ж это жизнь?), я оставил их в электричке по дороге на тверской фестиваль.
Видимо, эта love story обречена была быть несчастливой. Я ходил на вокзал вечером после игр. Я ходил туда утром — обращался в камеру находок, искал уборщиков вагонов. Тщетно. Через new_wonder я попросил работавшего тогда в Барселоне devero73 найти для меня такие же — он поднял на ноги своих подчинённых, но оказалось, что во всех магазинах огромной сети «Капрабо» таких моделей уже нет — это была разовая партия.
Но надежда ещё теплится.
* * *
И напоследок — немного Брэдбери. Не совсем о том, а может, даже совсем не о том, но — вспомнилось.
«
В тот вечер Дуглас возвращался домой из кино вместе с родителями и братом Томом и увидел их в ярко освещённой витрине магазина — теннисные туфли. Дуглас поспешно отвёл глаза, но его ноги уже ощутили прикосновение парусины и заскользили по воздуху — быстрей, быстрей! Земля завертелась, захлопали полотняные навесы над витринами — такой он поднял ветер, так он мчался… Родители и Том шагали не торопясь, а между ними, пятясь задом, шёл Дуглас и не сводил глаз с теннисных туфель там, позади, в полуночной витрине.
— Хорошая была картина, — сказала мама.
— Ага, — буркнул Дуглас.
Стоял июнь, давно миновало то время, когда на лето покупают такие туфли, лёгкие и тихие, точно тёплый дождь, что шуршит по тротуарам. Уже июнь, и земля полна первозданной силы, и всё вокруг движется и растёт. Трава и по сей день переливается сюда из лугов, омывает тротуары, подступает к домам. Кажется, город вот-вот черпнёт бортом и покорно пойдет на дно, и в зелёном море трав не останется ни всплеска, ни ряби. Дуглас вдруг застыл, точно врос в мёртвый асфальт и красный кирпич улицы, не в силах тронуться с места.
— Пап, — выпалил он. — Вон там, в окне, теннисные туфли…
Отец даже не обернулся.
— А зачем тебе новые туфли, скажи, пожалуйста? Можешь ты мне объяснить?
— Ну-у…
Да затем, что в них чувствуешь себя так, будто впервые в это лето скинул башмаки и побежал босиком по траве. Точно в зимнюю ночь высунул ноги из-под тёплого одеяла и подставил ветру, что дышит холодом в открытое окно, и они стынут, стынут, а потом втягиваешь их обратно под одеяло, и они совсем как сосульки… В теннисных туфлях чувствуешь себя так, будто впервые в это лето бредёшь босиком по ленивому ручью и в прозрачной воде видишь, как твои ноги ступают по дну — будто они переломились и движутся чуть впереди тебя, потому что ведь в воде всё видится не так…
— Пап, — сказал Дуглас, — это очень трудно объяснить.
»
Tags: литература, работа, я
Subscribe

  • «Золотой ключ»

    Закончил, наконец, читать «Золотой ключ» Михаила Харитонова. Мощная вещь, вне всяких сомнений. Чем бы ни закончилась.…

  • Ещё о «новой этике»

    Пару лет назад оксфордский философ Джефф Макмэхен говорил о своём коллеге, философе Роджере Скрутоне: «Я не согласен с ним практически по всем…

  • О втором похищении Европы

    Я тоже прочитал популярный манифест Константина Богомолова «Похищение Европы 2.0», и мне есть что сказать относительно этого текста. Очевидно, в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments