maksa (maksa) wrote,
maksa
maksa

Categories:

О Навальном, Белоруссии и науке

В ситуации с госпитализацией Алексея Навального всё стало ясно настолько, насколько это вообще возможно, если одна из сторон то молчит, то врёт, то занимается демагогией. Сотрудники ФБК сообщили, что следы химического оружия, которое нельзя синтезировать в частном порядке, были обнаружены в гостиничном номере политика, а три независимые европейские лаборатории подтвердили наличие этого яда на Навальном и на бутылке с водой, оставшейся в гостиничном номере после его отъезда, и классифицировали отравляющее вещество. Никаких оснований не верить ФБК и европейским специалистам нет — репутация у них в полном порядке. Усы же врали всегда, но сейчас даже они предпочитают напускать туман, мол, доказательств нам не присылают, а на слово верить никому нельзя.
И хотя заявление об обнаружении яда в гостиничном номере — крупный козырь, у официальной РФ есть более весомая карта. В томской гостинице велось видеонаблюдение, и записи с камер вместе с серверами были изъяты представителями силовых структур. Таким образом, доказать несостоятельность версии об отравлении в гостинице очень просто — достаточно опубликовать полные, без лакун и склеек, записи с камер видеонаблюдения. Этого сделано не было, более того, мне неизвестны официальные комментарии насчёт содержания этих записей и возможности их использования в ходе проверок или следствия. Наконец, ни дознавателями Томского отдела МВД, ни Следственным комитетом так и не были возбуждены уголовные дела по факту госпитализации и по заявлению о возбуждении дела, соответственно. Всё указывает на то, что цель официальной РФ — не выяснить правду, а скрыть её. Происходит всё это, потому что а) Навального не травили, или б) его отравили в Берлине, или в) его отравили в Томске, но сотрудники ФБК или западные спецслужбы, — каждый волен решать сам. Я же пожелаю заказчику, организаторам и исполнителям этого покушения самим выпить яду — впрочем, не «Новичка», а полония.
О событиях в Белоруссии я перестал писать меньше чем через неделю после завершения выборов. Примерно тогда стало ясно, что белорусский народ победил. Нет, Лукашенко до сих пор не сбежал и не ушёл, но исход противостояния уже ясен. В обществе сформировался чёткий консенсус: Лукашенко является узурпатором, президентом его не признаю́т, а протесты будут продолжаться до тех пор, пока не будут выполнены ключевые требования: перевыборы, освобождение политзаключённых, наказание виновных в насилии. Что ещё важнее, сформировалось само гражданское общество, и если я правильно оцениваю происходящее, это сильнейшее подобное явление за последние десятилетия, в буквальном смысле рождение нации.
Как будут развиваться события дальше, не знает никто, но скорее всего, процесс несколько затянется: Лукашенко успешно объединил вокруг своей персоны силовые структуры, и распад внутри них происходит пока довольно небыстро. Тем не менее, режим расшатывается, и через некоторое время Лукашенко не будет президентом и де-факто; мне кажется, счёт скорее на недели, чем на месяцы, но это лишь ощущения на основе текущий динамики (в первые дни казалось, что счёт скорее на дни, чем на недели). И хотя я очень переживаю за борющийся народ, сейчас в контексте ситуации в Белоруссии мне особенно интересно обсудить два аспекта, которые, собственно, и послужили поводами для этой записи.
Первый — это уникальность ненасильственного белорусского протеста на фоне прочих событий недавнего времени. Да, история знала немало примеров мирных протестов, которые достигли успеха; бархатная революция в Армении 2018 года — видимо, самый близкий и недавний пример. Но ситуация в Белоруссии выглядит особенной. Во-первых, жестокость силовиков была показательной и чрезмерной, и кажется, что очень непросто отказаться от ответной спонтанной жестокости. Во-вторых, подавляющее численное преимущество протестующих очевидно, что должно придавать уверенность в быстрой и лёгкой победе. В-третьих, ситуация развивается уже полтора месяца, чего более чем достаточно для осознания расклада сил и для организации неспонтанных выступлений. Наконец, в-четвёртых, это не какой-то загадочный восточный менталитет, это такие же люди, как в России и на Украине, которые, казалось бы, не должны терпеть непрекращающееся насилие.
Тем не менее, не было никаких попыток захвата государственных учреждений, обезоруживания силовиков, организации повстанческих отрядов, даже создания зон протеста наподобие АЗКХ. Всё, о чём известно, — это единичные случаи сбивания силовиков автомобилями на небольшой скорости, срывание балаклав и масок, развешивание флагов и организация народных дружин — в полном соответствии с законом и с уведомлением в МВД. Я не знаю, как выразить всю степень моего недоумения тем фактом, что на всю десятимиллионную Белоруссию не нашлось даже горстки радикалов, которые могли бы стать катализатором свержения Лукашенко. Но поверьте, я изумлён настолько, что даже немного сомневаюсь в реальности происходящего. Ни российский, ни украинский опыт оказался абсолютно не применим в Белоруссии, и осмыслить этот факт я пытаюсь до сих пор. Главный вывод пока прост и банален — все протесты уникальны, и пытаться спрогнозировать исход очередного на основе предыдущих, будь то экспертное мнение или кластерный анализ, — слишком самонадеянно. У Белоруссии — свой особенный путь, и если народ выбрал его и настолько единогласно, то можно только уважать этот выбор. Уверен, что в России будет совсем не так.
Второй аспект — полный крах политологии как науки, имеющей какое-то практическое применение. Как оказалось, политология не может предложить никаких моделей, которые способны предсказать дальнейшее развитие событий с точностью, сравнимой хотя бы с прогнозами погоды. Всё, на что способны политологи, — это разобрать все предыдущие похожие случаи и предложить дюжину вариантов будущих событий, безо всякой гарантии, что не произойдёт что-то иное.
В моём понимании, наука — это инструмент, обладающий предсказательной силой. В той науке, к которой я имел отношение, готовы предсказать, что будет с Землёй и Солнцем через миллиарды лет, и хотя мы проверить этого не можем, предсказания на обозримые сроки неизбежно сбываются. Если же некая область деятельности способна лишь описывать и убедительно объяснять произошедшее ранее, то называть это наукой я не могу. Это уже ближе к коллекционированию марок. Кстати, помимо политологии, у меня есть вопросы к ещё одной дисциплине, но это уже тема для отдельной записи.
Tags: Белоруссия, Россия, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments